Мой ангел рыжеволос и властен, абсолютно прозрачен и являет собой самое холодное явление этой дождливой евро-зимы.
Он уже почти совсем заменил тебя: залил твое имя стекающей с ржавых труб водой, протер тряпкой тусклое зеркало моей памяти, сдул пыль и твое лицо, оставив мне довольствоваться шершавостью твоего затылка, впрочем, у многих затылок шершав и выбрит: даже у меня, даже у него.
Он глядит в упор, саркастично ухмыляется и видит во мне кого-то другого. А мне в ответ должно видеть тебя. Мы строим ложный диалог: я — замена, ты — замена. Мне должно сказать тебе — замене — все то, что до сих пор не выписано: бросить в лицо, да уйти, свободной и счастливой. А я гляжу внутрь и вижу темные воды, малахитовое хмурящееся море, и начинаю дымить словами: я, ты, слабый, слабая. И тогда от тебя не остается ничего, тлеешь маленьким угольком воспоминания, красной сигаретной точкой — хотя еще — когда? — был сверхновой.
Я снимаю замену — «шкурку», «ветровку» — тебя (и жалею, что еще не взять в кавычки).
Я смотрю в горящие ангельские глаза, и меня посещает мысль, что сквозь череду жизненных ошибок, несбывшихся ожиданий, проработанных или непроработанных, сквозь нажитый негатив он надевает на меня саму «шубу»-замену и с нею ведет беседу, и я, маленькая злая моль, впиваюсь в нее и грызу, грызу изнутри. (сверхзадача «увидь меня, пожалуйста, увидь меня и поговори со мной»).
Рыжий отворачивается, заинтересован иным, рвет контакт: ветер стихает, мои волны гаснут, только внутреннее небо все также иссиня-лилово и мрачно, что только на пользу морю — сверкает бирюзой, копит силы, чтобы излиться на меня во сне. Тоже отдых. И от «шкурок», и от ангелов.
Страшно быть под заменой. Впрочем, не страшнее, чем быть с собственным ангелом «на Вы».
Ваш комментарий будет первым