Я могла бы сказать тебе что-то такое, отчего нам обоим захотелось бы жить. Вгрызться в эту жизнь зубами и болтаться в воздухе на силе одних только челюстей, пока наш мир переворачивается с ног на голову. Вывернуться бы самим наизнанку, да выжить в этом новом, остро пахнущем весной и молодыми побегами времени.
Я ловлю твой взгляд и прекращаю внутренний монолог. В эзотерических книгах пишут, что этой методике так долго нужно учиться, но от нее – всего-то два шага до просветления. И я училась: зубы, которыми я удерживаю себя в этом мире, болят от гранита науки, грызенном столь долго, до полной потери вкусовых ощущений. Я ловлю блеск твоих глаз, фиксирую паутину ресниц и останавливаюсь. Тикает искусственный сердечный клапан под черной флисовой мантией – это ходит Таня напоминанием о жизни, о ее вечном движении и необходимости идти дальше. Я все еще держу паузу: я впитываю твой свет и молчу, потому что я полна до такой степени, что в ней нет места мыслям.
Ты улыбаешься и уходишь. Я вздрагиваю и прячу ответную улыбку под одну из спокойных внимательных масок, первую, подвернувшуюся под руку. Я выпущу ее после, в метро, в морозный воздух между Волгоградским и Текстильщиками или где-нибудь еще, но подальше, подальше от самой себя, ибо там, где начинаюсь я, кончается Абсолют. А для меня он реален лишь при полной остановке, читай, «глядя тебе в глаза».
Ночью обращаюсь к моим волнам, они послушны как никогда, и уже не угроза, но действуют аналогично мне: поднимаются ввысь и замирают на пике. И я жду, когда же меня, наконец, накроет, да только шуршит пена где-то в вышине, да блестит стеклом сине-бирюзовая гамма.
Просыпаюсь, улыбаясь: до конца есть еще пара вдохов.
Останови меня еще на миг, пожалуйста.
Ваш комментарий будет первым